“Говорящая с луной” – часть 1, глава 1

Говорящая с луной

Елена Иванова

“Говорящая с луной”
Copyright © Елена Иванова, 2016

В книге описывается реальная история, события которой происходили в России и за ее пределами в конце 2005 – начале 2007 года.

Книга основана на воспоминаниях автора. Диалоги воссозданы из воспоминаний автора.

Посвящается всем женщинам и мужчинам России, которые вынуждены бороться за право быть собой, право любить и быть любимым.

Часть 1

Глава 1

Мать шла рядом, девушка краем глаза видела ее темный силуэт. Обе женщины шли этой тропой не первый раз. Все здесь было до боли знакомым: покосившиеся столетние частные дома, замерзшая грязь, брехня какой-то осоловелой от холода собаки, одинокий фонарь, служивший в этом царстве тьмы единственным источником света. Все это было дорогой домой. И все это – каждый день, изо дня в день.

А у Натальи было на душе хорошо. Конечно, радоваться было особенно нечему – страна и город как были в разрухе, так и продолжали быть. Вокруг была серость провинциальной российской осени и серый же народ, и мать, как всегда, не давала проходу. Но все-таки что-то теплилось в Наталье, какая-та тайная надежда. Это была надежда молодой девушки на лучшее, на какое-то чудо впереди. Что-то должно было случиться, что-то должно было измениться и скоро.

Пока, однако, на горизонте никаких перемен к лучшему не предвиделось. Утром и днем – работа и он, вечером – дорога домой и снова он. Лишь иногда, если повезет, вечер проходил без него. Все теперь, каждый день Натальи, каждый ее шаг были спланированы таким образом, чтобы видеться с парнем как можно реже, но в то же время ни коим образом не дать матери насторожиться, почуять, угадать неладное.

Пока мать, кажется, ни о чем не догадывалась и грезила скорой свадьбой, ведь Сергей был хорош собой и, что еще более важно, был галантным кавалером. Парень встречал Наталью по утрам, провожал ее до работы, а после работы они шли к нему домой – в старый деревянный дом, который был тут же, недалеко от их обоюдного места работы, где он снимал комнату. Оба, кажется, проявляли достаточно интереса друг к другу, чтобы потом, где-нибудь годик спустя, пожениться. А если не пожениться, то забеременеть. Так или иначе, Наталья была бы пристроена и стала бы наконец женой и матерью, то есть достойной дочерью.

Но до всего этого неотвратимого оставались еще несколько месяцев свободы. Еще было время что-то предпринять, что-то придумать, как-то выкрутиться, и Наталья ежедневно ломала голову как именно. Выходить замуж она не то что бы не хотела, она об этом даже и не думала бы, если бы ее окружение – мать, родственники и сослуживцы – не талдычили бы ей об этом или не намекали. Наталье было двадцать пять, то есть ей было “пора”. Пора было выходить замуж или хотя бы обзавестись постоянным кавалером. В школьные годы проведение и она сама уберегли Наталью от всяческих контактов с парнями, но теперь, когда подступила зрелая юность, увернуться от своей обязанности встречаться хоть с кем-то ей было уже не возможно. Все сроки вышли. Мать и родственники устали ждать, и никакие отмашки и объяснения больше не работали.

Сергей официально стал парнем Натальи весной, тогда у них на работе отмечали Восьмое марта. Именно тот день девушка считала началом того, что для стороннего наблюдателя было “романом”. Парень пригласил ее на танец, был делано романтичен и внимателен и после этого вечера стал встречаться с Натальей чуть не каждый день. Сергей был просто “сотворен” для Натальи – он был высок, также как и она, был на три года ее старше, был вежлив и обходителен, с приятными чертами лица и, что немаловажно, работал в той же компании, где работала Наталья. Все сходилось, эти двое были созданы друг для друга. Так, по крайней мере, решили родители Натальи и все, кто наблюдал эти романтические проводы и встречи.

Споткнувшись о мерзлую кочку, Наталья ухватила мать за рукав. Она даже вспотела под курткой от неожиданности. Вот она, реальность – холодный осенний вечер, тьма кромешная, какая-то страшная улица и еще эти бесконечные размышления, беспочвенные надежды на чудо.

“Ничего, как-нибудь выкрутимся.” – подумала девушка, а матери сказала: “По телевизору ничего сегодня интересного нет?”

* * *

В квартире проживали трое: родители Натальи и она сама. Едва открыв женщинам дверь, отец бросился на кухню, где теперь проводил чуть не все время. Наталья знала наизусть этот спектакль – весь день отец сидел дома, практически ничем не занимаясь, а когда вечером с работы возвращались жена и дочь, он метался по квартире, претворяясь, будто у него масса незавершенных дел. Сразу после развала Союза отца сократили в организации, которой он отдал много лет, с тех пор он работал дома, выполняя небольшие заказы прямо здесь, в квартире, за раскладным столом.

Наталья сняла куртку и присела на тумбу стащить неказистые сапоги. Сапоги были удобными и потому “неженственными”, но мать все же позволяла ей их носить. Весной, летом и осенью, однако, девушка вынуждена была ковылять по местным буеракам и шлепать по грязи в сапогах и туфлях на каблуке.

Поужинав, Наталья оставила родителей на кухне – она знала, что еще час-полтора они за рюмочкой будут обсуждать новости и общих знакомых – и исчезла в своей комнате. Наконец одна, наконец никем не видимая. На кухне бубнил телевизор, родители негромко разговаривали, иногда посмеивались. Наталья села за компьютер. Сейчас она могла зайти в Интернет и связаться с людьми, которых прятала от родителей, не опасаясь быть застуканной. В такие моменты у нее бешено колотилось сердце, и уши так навострялись на малейший звук, что ей казалось, будто она может ими шевелить словно кошка.

Наталья переписывалась с несколькими женщинами из своего города. Однако разговоры никуда не вели, и никаких встреч, а тем более отношений, не намечалось. Даже здесь, в единственном месте, где Наталья могла быть самой собой – в кибернетическом пространстве – какая-то смертная тоска и безысходность давлели над людьми. Ничего особенного не случалось, переписка в массе своей была вялая и в конце концов сходила на нет. И все же, для девушки это общение было началом – началом самостановления и самопризнания.

Была у Натальи среди ее знакомых по сайту одна интересная личность. Это была женщина из Канады, которой, согласно ее данным в анкете, было тридцать шесть лет. Наталья поначалу даже забыла думать про нее. Однако канадка ответила довольно длинным письмом, что означало наличие интереса если не к самой Наталье, то, по крайней мере, как размышляла девушка, к России.

Канадка забавно писала по-русски. Она плохо знала язык и, судя по всему, переводила письма на русский с помощью программы-переводчика. Наталья про себя ухохатывалась, перечитывая сочинения своей канадской подруги. На самом же деле, письма были сногсшибательными. Они были остроумными, полными энергии и юмора и какими-то до боли жизненными и искренними. Такой откровенности Наталья доселе не видывала. Кроме того, канадка, кажется, действительно интересовалась Натальей и расспрашивала девушку о ее родном городе, о ее вкусах и о жизни вообще.

Наталья не допускала и мысли, что между ней и канадкой может что-то возникнуть. Каким образом? С какой стати? Эта невероятная женщина была там, в Канаде, за океаном, а Наталья – здесь, в самой глубинке провинциальной России. Что у них может быть общего? Нет, этого быть не могло. Все же Наталья, сама не зная почему, еще раз пробежалась по странице канадки.

Внизу, где желающие отвечали на вопрос о своей сексуальной ориентации, Наталья увидела это страшное слово. Канадка называла себя “лесбиянкой”. У девушки замерло сердце – до этого момента она понятия не имела, что кто-то из женщин смел определять себя этим запретным термином. Сама Наталья никогда этого слова не произносила вслух и даже боялась делать это про себя. А тут на тебе – оно, это слово, черным по белому. Наталья долго смотрела на экран, пока звуки на кухне не спугнули ее и не заставили закрыть окно обозревателя.

Последний раз канадка написала Наталье несколько месяцев назад, тогда еще было тепло, было лето, была надежда. Сейчас все смерзлось, окоченело.

Родители стали перекочевывать в большую комнату. Отец расположился в кресле, потом перетек на диван. Мать еще походила по квартире и наконец тоже направилась смотреть телевизор.

– Ты все за компьютером! Не надоело еще? – она подошла к Наталье.

– Я сейчас приду. – отозвалась девушка.

– Ну я жду.

Мать вышла из комнаты.

Смотреть телевизор Наталья так и не пришла – мать навряд ли вспомнит или заострит на этом внимание завтра утром. Да и смотреть там было нечего.

Девушка выключила свет и подошла к окну. В этом постсоветском пространстве, среди панельных и кирпичных махин, луна была единственным красивым элементом. И еще снег, что запорошил двор и невысокие деревца, стоявшие вдоль проезда. Снег всегда казался Наталье романтичным, особенно в такие моменты одиночества, и она, глядя на подсвеченные лунным светом облака, опять предавалась мечтаниям.

Наталья забралась в кровать и еще долго смотрела на кружевную тень на потолке, которую отбрасывал освещенный фонарем тюль. Она знала то будущее, ту дорогу, которую ей нужно было выбрать. Точнее, на которую ее подталкивали. Она видела себя замужем и с детьми. Но, боже, как же трудно продать себя, выменять свое счастье на счастье твоих надзирателей, пусть даже они – твои родственники, семья, страна. Был тоннель, но света в конце его, как ни крути, не было видно. Наталья сомкнула глаза – завтра наступит еще один день.

 

error: Content is protected !!