Как было условлено, Наталья ждала Сергея в вестибюле на первом этаже. Она глянула на часы – было уже почти шесть. В другие времена и при других обстоятельствах девушка уже пархала бы где-нибудь в центре города, прикидывая на себе новые джинсы и покупая еду к ужину. Но не теперь. Теперь Наталье нужно было ждать парня. “Нужно было”. Только кому? Уж точно, не ей.

Прямо напротив Натальи из лифта выходили сотрудники организации. Первая партия, вторая, третья. Река народу текла к дверям выхода, все были счастливые, улыбались, светились. Редко кто замечал фигуру Натальи на скамье в тени, и тем более никто не догадывался, как кисло было у нее на душе.

Текли минуты, из лифта теперь выскакивали одинокие те, кто по какой-то причине задержался. Прислушиваясь в очередной раз, Наталия догадалась, на каком этаже остановился лифт. Спустя какое-то время, когда лифт прогрохотал вниз, на площадку вышел Сергей в шумной компании своих сослуживцев. Парень кивнул им на прощание и подошел к поднявшейся со скамьи Наталье. “Ну как ты тут?”- проговорил он, приобнимая ее за талию. Так, не разъединяясь, они пересекли вестибюль и вышли на улицу, в черноту холодной ночи.

Этот путь, путь к Сергею домой, Наталья также хорошо знала. Эта дорога означала только одно – ей придется провести три, а то и четыре, часа с человеком, которого она теперь почти ненавидела. Ненавидела не за характер или недостатки, а за то, что парень был настолько слеп, что не видел, а, возможно, не желал видеть, что быть с ним для Натальи было самой настоящей пыткой. Девушка также ненавидела саму себя за слабохарактерность и трусость, за то бездействие, которое сковывало ее, каждый раз, когда нужно было рвать и метать, отстаивая себя.

Несмотря на вихрь нерадостных мыслей, которые проносились в голове девушки, она по-прежнему брела не к себе домой, а в темноту за дорогой, туда, где среди ветхих деревянных халуп стоял дом Сергея. Они вышли из одной черноты, пересекли освещенную улицу и углубились в другую черноту. Всюду была такая темень, что, будь вокруг Натальи голое поле или горные хребты, она не заметила бы разницы. Улочки, по которым они шли, были удивительно однообразны. Все это была старая частная застройка, которая с годами оседала все ниже и ниже, пока, кажется, не исчезала совсем. Сейчас хотя бы подморозило, и дома и заборы больше не казались раскисшей от дождя гнилью.

Еще один поворот, и пара вышла на ту самую улицу. Здесь, как хорошо помнила Наталья, по правую руку и пару участков вглубь стоял дом, комнату в котором снимал Сергей.

Когда они подошли к калитке, за воротами залаяла собака. Сергей взял Наталью за руку и притянул к себе.

– Не бойся. Я ее отвлеку, а ты быстренько иди к моей двери.

Парень распахнул калитку и ступил на двор, отгораживая при этом небольшую шавку и давая Наталье пройти вперед.

– Туда, иди туда, к двери. – говорил озабоченно Сергей, продолжая фукать и шикать на собаку, которая, хотя и ощетинилась, кусать никого не собиралась.

Наталья прошла к задней части дома, ступила на низкий порожек и оглянулась. Позади нее, в глубине участка, виднелись припорошенные снегом холмики и какие-то палки – огород. Немного в стороне вырисовывалась мрачная будка нужника. Над всем этим висело черное покрывало вечернего неба, на котором мерцали несколько хорошо видимых звезд.

Наталья задумалась. Она смотрела на звезды и на мгновение забыла, где была, зачем и с кем. На душе немного полегчало, девушка замечталась, унеслась куда-то далеко.

Она опомнилась, когда к ней сзади подошел Сергей и обнял ее.

– Ты что, испугалась? Она тебя не укусит, я ее отогнал. – парень открыл ключом дверь. – Проходи.

Девушка ступила вовнутрь помещения. Одна единственная лампочка на потолке осветила небольшую прихожую, которая также служила кухней. Напротив зиял проем, за которым вырисовывались очертания небольшой комнаты с кроватью, шкафом, столом, тумбой и стулом. Это было все, что мог себе позволить молодой специалист в российской глубинке. И даже это скромное жилье влетало Сергею в копеечку и едва ли оставляло денег на существование.

– Есть хочешь? – спросил Сергей.

Наталья замялась. Она уже довольно сильно проголодалась, но вид этой полутемной кухоньки с прогнившим полом, полным мутной воды ведром под умывальником, скрипучими стульями и липкой клеенкой на столе отшибал у нее всякий аппетит. Но заключив, что выхода у нее нет и ужинать сегодня приходится здесь, девушка кивнула – “Хочу”.

– У меня пельмени есть. – Сергей достал откуда-то сковороду. – А потом чаю попьем.

Здесь, в этой прихожей-кухне, было не так уж и плохо. Здесь они готовили и ели, то есть Сергею было не до нежностей. Дело обстояло иначе, когда все было съедено, каждая банка на полках и столе осмотрена и каждая разновидность чая обсуждена. Дело шло к тому, чтобы перейти в комнату. А в комнате стояла кровать и один неудобный стул. То есть Наталья была вынуждена приземлиться на кровати, а рядом с ней устраивался Сергей.

– Ты чего такая бука сегодня была? – спросил он, подсаживаясь к девушке на кровать. – Что-то случилось?

– Почему бука? – не поняла Наталья.

– Отвечала как-то странно в чате на работе. Зло. Ты что, на меня обиделась? Я что-то не то сделал?

Наталья замялась, она совсем забыла, что едва не отшила парня во время чата с Александрой и действительно сильно разозлилась.

– Это когда?

– Ну когда, сегодня. Во время обеда. Я тебя спросил рада ли ты меня видеть, а ты ответила “Рада, рада”. Это что, сарказм был?

“Иди ты к черту со своими допросами.” – подумала Наталья, отползая по кровати от Сергея и прислоняясь спиной к стене.

– Ты чего молчишь? Чего такая злая-то была? Я тебя отвлекал что ли от чего? Ты что, не одна была?

– Одна.

– Чего же тогда не писала?

– Дела у меня были. Надо было срочно кое-что доделать.

– А-а. – протянул Сергей. – Ну я тогда тебе писать больше не буду, чтоб не отвлекать.

Наталья мечтательно представила, как это было бы здорово, но тут же себя одернула. Выказать свое к парню равнодушие, не говоря уже о том, чтобы порвать с ним окончательно, девушка боялась. С этим рухнули бы не только надежды матери на скорое замужество, но и доселе мирное сосуществование Наталии с ее родителями в небольшой советской квартире.

– Ну так что? Не писать мне тебе что ли? – спросил Сергей.

– Почему? Пиши.

– Ты не просто так это говоришь? Ты действительно хочешь, чтобы я тебе писал?

– Хочу. – Наталья попробовала улыбнуться. – Конечно, хочу.

Сергей смотрел теперь на нее не мигая. Это был, как догадалась девушка, романтический момент. Парень улегся на кровати на бок, подперев голову рукой, потом подсел к Наталье ближе, горячо дыша ей в лицо. Оба они теперь сидели спиной к стене и смотрели друг на друга. Сергей положил руку на облаченную в джинсы ногу Натальи, потом скользнул по груди и добрался до шеи. Лицо парня заслонило комнату, он поцеловал девушку в губы.

* * *

Сергей, как всегда, вызвался проводить Наталью домой. Это означало еще минимум полчаса в его компании. Девушка мысленно посылала его к черту и мечтала как можно скорее остаться одна, но, ковыляя по замерзшей грязи и раздолбанному тротуару, отвечала положительно на все его вопросы: что он ей нравится, что она по нему будет скучать, что будет ждать его звонка и что завтра утром будет рада встретить его по дороге на работу. Однако когда Сергей вкрадчиво спросил Наталью, любит ли она его, у девушки хватило духу сказать правду. Парень не выказал недовольства и промолчал, вероятно, заключив, что положительный ответ – дело времени и техники.

Если обычно, проводя время с Сергеем, Наталье было просто плохо, то сейчас ее по-настоящему мутило. Час назад случилось то, чего она так боялась и чего так упорно пыталась избежать. Наталья шла вперед, едва соображая, где она и сколько времени оставалось до дома. Сергей держал ее за руку и говорил, говорил.

Они вышли из тьмы частной застройки и пересекли знакомую Наталье улицу. Дом был уже близко.

– Ты знаешь, я иногда представляю, – обратился к ней Сергей, – что мы вот так идем с тобой, как сейчас, а ты держишь за руку маленького.

Парень многозначительно посмотрел на Наталью.

– Ммм. – девушка неопределенно кивнула.

– А ты? Ты сама о детях думаешь? Представляешь что-нибудь такое?

– Иногда.

– А что?

– Как у меня будут дети.

– Здорово да? Когда маленькие у нас… – Сергей притворно замялся. – ну в общем, это если мы будем вместе.

Наталья ждала только одного – когда она ступит на площадку своего этажа и наконец распрощается с Сергеем. Ее дом уже выглядывал поверх деревьев и ржавых коробок гаражей. Оставалось только пересечь еще один двор. Спасение было рядом. Дома она будет в безопасности, под защитой родителей – так мечтала Наталья. Так было когда-то, когда она была девочкой, а сейчас ее дом защитой для нее больше не был. Она выросла, стала женщиной, и ее выбор, ее мнение относительно своего будущего больше не брались в расчет. По крайней мере, никто не спрашивал девушку, хочет ли она выходить замуж и что она чувствует к Сергею.

Двери лифта разъехались. Наталья вышла на площадку и глянула на свою дверь. Еще совсем немного, пять-десять минут стояния с парнем, и она пересечет эту линию, отделяющую ее от покоя.

Сергей и тут не пускал Наталью просто так. Ему нужно было убедиться снова, что девушка была его, что думала только о нем. Он смотрел на Наталью молящими глазами, а девушка не знала, что с ним поделать. Что еще она могла наврать парню, чтобы он оставил ее в покое? Проходили минуты – Наталья смотрела попеременно то в пол, то на Сергея. За дверью, она знала, ее ждет горячий чай, маленький телевизор на кухне, родители, а самое главное, благодатное отсутствие Сергея.

В одной из трех соседских дверей скрипнул замок, Наталья оживилась.

– Ну все, я пошла. До завтра.

Сергей молча улыбался, не отрывая от Натальи глаз.

– Ладно, пошел я тогда. – сказал он наконец. – Я тебе позвоню.

– Ага, пока.

Наталья высвободила руку из руки Сергея, подошла к своей двери и вставила ключ, который все это время держала в свободной руке. Она слышала, как парень прошел к лифту и нажал на кнопку. Бросив последний взгляд на Сергея, девушка открыла дверь и шагнула в теплую, пахнущую ужином прихожую.

Глянув по сторонам, Наталья моментально определила обстановку – мать была на кухне, а отец – в большой комнате.

– Привет. – крикнула из кухни мать. – Тут кое-что на столе осталось. Хочешь если, поешь.

– Ага. Я только разденусь. – Наталья стянула сапоги, скинула дубленку и шапку и прошла в свою комнату.

Этой осенью топили исправно, без перебоев, и в комнате было тепло и уютно. Девушка села на диван, прикидывая, куда пойти теперь – на кухню или прямиком в ванную.

Мать, закончив прибирать со стола, вошла в комнату и глянула на дочь.

– Ну как вечер прошел? – спросила она.

– Нормально. – Наталья поднялась с дивана и отошла к окну, пряча лицо в тени.

– Ты что-то невеселая. Вы что поссорились? – мать взяла из шкафа пижаму.

– Да нет, все нормально.

– Что-то ты не убедительно говоришь. Тебе Сережа что ли разонравился?

Наталья молчала. Если не открытым текстом, то хотя бы этим молчанием ей хотелось намекнуть матери на правду.

– Ну и почему это? Сережа – отличный парень. Где ты лучше-то найдешь? Ты вообще никого никогда не любишь. Так до старости одна и просидишь.

– Нравится он мне, нравится.

– Ну ты чего сейчас делать будешь? – примирительно спросила мать, направляясь к двери. – Приходи к нам. Хоть немного-то времени с родителями проведи.

– Приду. Я только ванную сначала приму.

Мать уже ступила в прихожую, но остановилась.

– Да, забыла тебе сказать. У Павловых-то внучка сегодня родилась. Ларису в роддом вчера отвезли. Так-что празднуют они сегодня.

Мать стояла в проеме и выжидательно смотрела на дочь.

– Ну? – не выдержала она. – Ты хоть что-нибудь скажи.

– Что сказать? – Наталья по прежнему стояла у занавесок. – Молодец Лариса.

– Ты вообще о будущем думать собираешься? У людей вон внуки уже.

– Да рожу я тебе, рожу! Не волнуйся! – Наталья зачем-то метнулась к шкафу.

– Ну приходи, телевизор вместе посмотрим. – мать исчезла в темноте прихожей.

На кухне Наталья кое-как поела. Телевизор что-то бубнил, девушка не могла понять что. Погрузившись в себя, она едва видела и слышала.

В ванной Наталья глянула на себя в зеркало. Выглядела она не лучшим образом – коротко стриженные волосы и ошарашенные глаза с черной обводкой и синими тенями старили ее на добрый десяток лет. Однако у Натальи не было ни сил, ни желания анализировать свою внешность и она, сбросив с себя остатки одежды, забралась в горячую воду.

Когда девушка, распаренная и несколько умиротворенная, вышла из ванной, в квартире все стихло. Родители были уже в постели, и, судя по мерцанию в их комнате, мать расслабилась, смотрела телевизор и навещать дочь в ее комнате снова не собиралась. Дорога к компьютеру была открыта, и Наталья, мягко ступая тапочками по линолеуму, прошла в свою комнату.

Девушка включила компьютер и аккуратно, по привычке пытаясь производить как можно меньше шума, присела в свое офисное кресло. Операционная система мучительно долго загружалась, но вот наконец зеленая пижама Натальи озарилась светом монитора. Выражение ее бледного лица не менялось, пока она открывала Интернет-обозреватель и читала немногочисленные послания, пришедшие ей на сайте. У девушки также был свой электронный почтовый ящик, и она решила проверить еще и его. Ожидать каких-то интересных писем не было причины – переписывалась она только со своими бывшими одногрупниками. Так и есть, в ящике было лишь одно захудалое письмо.

“От Светки, наверное.” – с досадой подумала Наталья. Но глянув на адрес, девушка не поверила своим глазам. Она зачем-то ухватилась за край стола одной рукой, а второй держалась за подлокотник. Все еще не решаясь открыть письмо, Наталья продолжала смотреть на адрес и хлопать глазами. Едва веря своему счастью, она еще раз беззвучно, лишь шевеля губами, прочитала имя адресата и тему письма. Письмо было от канадской подруги!

В голове у Натальи стучало, а в груди клокотало. Думать она сейчас почти не могла. Письмо было от Кейт, и девушку распирало такое возбуждение, что ничто, кроме этой строки на экране для нее сейчас не существовало. Слегка уняв дрожь и размяв похолодевшие пальцы, Наталья наконец кликнула ни письме. Письмо было довольно длинным – в три приличных абзаца и еще одну строчку. Наталья замялась. Она не знала, стоит ли ей начать читать письмо сейчас или отложить это на более безопасное время, когда она будет дома одна и сможет спокойно понять английский текст и перевести незнакомые слова со словарем. Но ее глаза уже бежали по первому абзацу, ухватывая смысл написанного.

Кейт просила у Натальи прощения за свое долгое молчание. Как объясняла женщина, письмо она написала чуть не два месяца назад, но оно по какой-то причине так и не было отослано. Все это время письмо лежало в ее ящике “исходящие”, пока Кейт, начав уже волноваться за Наталью, туда наконец не заглянула. Канадка писала, что очень сожалеет об этой нелепой неувязке, просила Наталью ее за это простить и выражала надежду, что девушка продолжит ей писать как прежде.

Наталья неслась по письму, забыв про все на свете. Кейт писала, что снова ходила в плавание на своей небольшой парусной яхте и как здорово было оторваться от мирской суеты на пару дней. Далее она говорила, что фотографии Турции, которые Наталья ей послала в своем последнем письме, невероятно красивы и очень ей понравились, но ей хотелось бы посмотреть на фотографии самой Натальи и, вообще, узнать о ней побольше. В конце письма Кейт, как всегда, прощалась в своей невероятно трогательной для Натальи манере – со словами “дорогая Наташа” и “с нетерпением жду твоего письма”.

Девушка прочитала письмо до конца и сидела теперь уставившись в монитор невидящими глазами. Она отлично помнила те фотографии. Она сделала их своей новой цифровой камерой, когда ездила летом с Сергеем в Турцию. Это была ее первая поездка за границу, и она, как очумелая, снимала и снимала. Красота доселе невиданных гор, долин, Средиземноморского побережья и особенно развалин античных городов поразила ее. И, действительно, ни на одной из фотографий, которые Наталья послала своей канадской подруге, не было самой Натальи. Девушка делилась красотой Турции, а о том, что кому-то, особенно женщине и притом иностранке, может быть интересна она сама, она и представить не могла.

Наталья выключила компьютер, бросила взгляд во двор, но подходить к окну не стала. В ней самой теперь вертелся целый мир. Зная, что мысли о только что прочитанном письме не дадут ей уснуть, девушка все же юркнула в постель и накрылась одеялом с головой. Здесь, в темноте этой уютной норы, жизнь не казалась ей такой уж безвыходной. Под одеялом Наталья мечтала о лучшей жизни, возможно, даже о счастье. Теперь у нее была Кейт! И пусть это их знакомство и переписка лишь начинаются, пусть Наталья по-прежнему ежедневно вертится в колесе притворства и боли, она впервые в жизни почувствовала необъяснимый трепет, восторг ожидания чего-то прекрасного, чего-то такого, что длится всю жизнь, наполняет тебя до краев, заставляет бороться за себя и свою судьбу.

Наталья еще долго не смыкала глаз и ворочалась с боку на бок. В соседней комнате, за толстой железобетонной стенкой мать смотрела телевизор, а отец уже давно посапывал. На плоском фасаде огромного дома постепенно тухли желтые квадратики окон. Наконец последние лампочки были потушены, и дом погрузился в сон.

 

error: Content is protected !!