“Параллель” – глава 4

Звонок в темноте


Элена
Чарльстон, США, 2018 год

Было пять вечера – самое лучшее время бродить по “Йорктону”, когда на корабле не оставалось ни единого посетителя. Конечно, это было также лучшим временем нырнуть за невзрачную дверь, которая вела тебя вниз по служебной лестнице, в заброшенный кормовой отсек.

Элена шла по главной палубе в направлении как раз этой двери. Она нарочно не снимала солнечных очков и держалась за фотокамеру, чтобы как можно больше походить на туриста на случай, если её кто-то увидит. Так и вышло. По палубе, от открытой кормовой части к центру, шла работница музея и, глядя на Элену, заблаговременно улыбалась.

– Никак видами не налюбуетесь? – громко спросила она, чтобы её голос донёсся до Элены через многие метры огромного пространства.

– Да, красота! – Элена щурилась от низкого заходящего солнца и надевала крышечку на объектив своей камеры. Стоя в квадратном проёме, выходящем на Чарльстон, она, для убедительности, снимала не особенно примечательный вид с ангарами порта.

На всей палубе, кроме Элены, никого не было и она, конечно же, была хорошо заметна. Но это было неважно, никому дела до неё не было. В Америке, в отличие от России, никто никого ни в чём не подозревал и не хотел как-либо навредить. Много раз Элена ловила себя на мысли, что по привычке продолжала ожидать от людей неприязни и грубости, когда ничего подобного в американцах просто не было.

Когда женщина исчезла в полутьме у истребителей, Элена снова двинулась к той двери, близ мемориальной доски с барельефом “Йокртона” бороздящего волны в открытом море. Идти пришлось прилично. Вокруг по-прежнему никого не было. Вот она, тумба с фонтанчиком питьевой воды. Ещё пара шагов и Элена открыла узкую дверь и юркнула в пространство за ней. Лестница, ведущая на один пролёт вниз, спустила её на уровень кафе “Воительница”. В столовой, через стену, судя по отсутствию каких-либо звуков, никого не было. Элена открыла дверь с табличкой “Вход только для персонала” и оказалась там где хотела – в заброшенной, никем из туристов не обследуемой, кормовой части корабля.

Спустившись ещё на один пролёт, уже по неустойчивой подъёмной лестнице, Элена снова стояла в пыльной комнате с креслами и старинным крупным вентилятором на одной ноге. Единственная потолочная лампа по-прежнему освещала это забытое всеми, словно существующее в другой реальности, помещение.

Как всегда здесь, подгоняемая страхом оказаться взаперти или быть застуканной, Элена задерживаться не стала, а двинулась вперёд, в коридор с тремя проёмами. Под ногами снова хрустела ржавчина и снова окутывала тьма. Элену даже стала раздражать эта обволакивающая темнота, которая делала её слепой, беспомощной, ожидающей нападения. Умом она понимала, что никто не стал бы здесь прятаться, просто потому что тут не дождаться жертвы, но таково было свойство тьмы, которая, пряча от тебя окружающий мир, оставляла тебя наедине с твоим собственным страхом.

В умывальной никто перегоревшую лампу не сменил – помещение, словно пещера, по-прежнему пребывало в кромешной тьме. Но это Элену не отвадило, на голове у неё теперь был небольшой фонарик. Свет стал вырывать из тьмы куски комнаты: металлические рамы для зеркал, крючки для полотенец, трубы на потолке, свисающую стекловату и рыжий от вездесущих песка и ржавчины пол.

Конечно, Элена рассказала Мег о том, что тут испытала, что пережила – с Мег она делилась абсолютно всем – и шла сюда движимая также и её поддержкой. Мег заключила, что такое сильное переживание было вызвано чем-то реальным, возможно, запахом. Что-то здесь напомнило Элене о её жизни в России и видение на самом деле было воспоминанием, нежели реальностью. Мег вызвалась сопровождать Элену, но та решила прийти сюда одна, чтобы не спугнуть – она сама не была уверена что – какую-то энергию, которая была настроена на неё.

Элена снова стояла подле металлической раковины с двумя лампами. Она прислушалась. Корабль время от времени глухо потрескивал, словно кряхтел или охал. В основном же Элена слышала лишь своё дыхание. Фонарик осветил всё те же безмолвные две лампы, дырку от смесителя и ошмётки облупившейся бледно-зелёной краски. Элена застыла подле раковины. Текли минуты, ничего не происходило.

Вспомнив слова Мег о запахе, Элена стала принюхиваться. Кроме запаха пыли, она ничего не почувствовала, никакие воспоминания не приходили ей в голову. Элена уже догадывалась, что всё это было неверно и ничто здесь не вызывало у неё каких-либо ассоциаций или воспоминаний, но теперь она была в этом уверена. Та картина – она у себя дома, с беременной кошкой и Димой – не была воспоминаниями, просто потому, что этого никогда с ней не происходило. Был дом, был Дима и была кошка, но Элена никогда не ездила на велосипеде с работы домой, чтобы её проверить. Роды, а точнее их видимые признаки, никогда не растягивались так надолго.

Элена тряхнула головой. Всё это было, конечно, интересно, но что со всем этим было делать? И что до того, что она пережила вот тут, на этом старом американском корабле, то, что было там, дома в Иваново, и что никогда с ней не происходило? Ей стоило скорее волноваться о собственном рассудке, чем о возможности чего-то другого, чего-то необъяснимого. Нужно было всё это забыть за ненадобностью. Совсем скоро они с Мег должны были снова выйти в океан, в неизвестность, вот о чём нужно было думать и к чему готовиться.

Освещая перед собой пол, Элена двинулась прочь – назад к коридору. Внезапно у неё чуть не разорвалось сердце – нагрудный карман её рубашки засветился и разразился знакомой мелодией. Это был “Мой старый рояль”. Ошарашенная внезапным вторжением музыки, Элена продолжала идти вперёд и, лишь оказавшись в комнате с креслами и лестницей, вынула телефон из кармана. Это был её старый мобильный телефон. Покидая яхту, она положила его в карман, потому что он был теперь доступен – был извлечён из недр койки – и потому что был ей дорог. Здесь, на корабле, про телефон она совсем забыла.

Элена ошарашенно смотрела на свой красный телефон. Кто ей звонил на старую российскую сим-карту, которая годами пролежала в выключенном телефоне, и как это всё могло работать, учитывая, что она была на другом краю света, она не могла представить. Кто бы это ни был, Элена боялась его услышать, боялась новой реальности, которой не хотела и которая собиралась вот-вот на неё обрушиться.

Элена слышала, как бешено колотится её сердце. Раньше так бывало всякий раз, когда в своём электронном ящике, раз в год, она видела письмо от матери без заглавия и без единого слова – лишь с какой-нибудь фотографией или открыткой.

Нужно было ответить и узнать, кто звонил, тогда не будет мучений, догадок.

Едва попав пальцем в кнопку, Элена поднесла к уху маленький корпус телефона.

– Да? – выдохнула Элена.

– Ну наконец-то! Лен, ты куда там пропала?

Элена не могла ни двигаться, ни что-то произнести. Голос, который она слышала в телефоне, походил на голос Дмитрия, парня с которым она встречалась 12 лет назад в угоду матери и родственникам и от которого в конце концов бежала, как бежала от всей своей жизни.

– Ну Лен, ты чего молчишь? Ты где сейчас? Я тебе на домашний телефон минут десять звонил, тебя там нету. Ты вышла что ли куда? Ты одна?

Элена продолжала стоять на месте, не способная произнести ни слова. Как она могла что-то ответить, когда тот, кто с ней сейчас говорил, однажды был для неё кошмаром. И этот кошмар вот так внезапно, столько лет спустя, ломая все преграды разумного, врывался в её жизнь и снова что-то от неё требовал этим знакомым заискивающим голосом.

– Ты что, так со мной играешь что ли? Серьёзно, Лен, чего молчишь-то? Всего-то день меня не видела и уже забыла? Ты не хочешь узнать, как у меня дела, например. Как я…

Элена нажала на красную кнопку, соединение прервалось. Жара по-прежнему стояла страшная, но сейчас её пробирал озноб. Элена молча двинулась к лестнице – нужно было выбираться отсюда, бежать на улицу, на свет. Там всё будет иначе, там всё будет как всегда, по-старому. К чёрту эти проклятые ржавые комнаты, к чёрту этот корабль. Не хватало чтобы этот гад снова до неё добрался. Ведь добрался же! Но как?!

Элена взлетела вверх по служебной лестнице. На главной палубе она быстрым шагом, чуть не срываясь на бег, неслась к огромному квадрату света, который должен был вывести её на причал, к людям.

На полпути, когда Элена поравнялась с бомбардировщиком, телефон в её кармане снова ожил, на этот раз лишь короткой трелью о получении нового СМС сообщения.

“Да не может же этого быть!” От собственного страха, от необъяснимости происходящего Элена готова была разбить телефон вдребезги, но успокоила себя и вынула телефон из кармана.

На телефон действительно пришло новое сообщение. Папка “входящие” более не пустовала – в ней было одно новое непрочитанное сообщение. Элена открыла его.

Почему не отвечаешь? Позвони мне. Я жду.

* * *

Елена
Иваново, Россия, 2005 год

Елена шла домой из магазина. Сегодня была суббота и она предвкушала вечер, который должна была провести одна. Родители уехали на дачу ещё вчера, в пятницу, как делали всегда весной, летом и ранней осенью по инициативе матери. Дмитрия в городе также не было, он уехал к себе домой на выходные. На два дня Елена оставалась в мире, который создавала для себя сама.

Магазин был в трёх минутах ходьбы от дома и Елена заскакивала туда либо по дороге с работы, либо, как сегодня, специально, чтобы купить вкусненького и взять напрокат фильм. Сегодня она собиралась опробовать новый алкогольный напиток в банке со вкусом текилы. Елена никогда не пробовала текилы, но была рада даже такому низкопробному её варианту.

Елене нравилось быть на улице, теряться вот так, меж зданий, деревьев, вилять с одной улицы на другую. Пока она была здесь, на улице, вне дома и не на работе, она была недосягаема, её невозможно было найти.

Сегодня Елена пошла ещё дальше, она выключила свой мобильный телефон и оставила его дома. Только так она могла оберегать её мир, её время, от посягательств и насилия. Ведь это было насилием, рассуждала Елена. Если она не хотела встречаться с этим парнем, если не хотела целовать его, обнимать и даже просто проводить с ним время по какой бы то ни было причине – это было насилием над ней, над всем её существом. Одно Елена не могла точно определить или боялась определить, это – кто совершал это насилие, по чьей вине она ежедневно оказывалась в компании человека, с которым не хотела быть, и вопреки всем своим страхам почти видела себя его женой, матерью его детей. Каким-то непонятным образом, против её воли её собственная жизнь и её тело ей не принадлежали. Они принадлежали всем им, вокруг неё, но не ей самой.

Всё это бередило Елену постоянно, каждую минуту, каждый день, каждую продуманную мысль. Но всё это также оставалось без изменений, висело перед ней, как виселица, от которой было невозможно убежать. Этот ужас Елена носила в себе каждый день и этим ужасом ни с кем никогда не делилась. Не делилась, потому что все вокруг неё – каждая её сверстница и каждая женщина – с этим ужасом мирились и не требовали перемен. Значит, требовать было невозможно, значит, за это наказывали.

Елена едва заметила, как поднялась на лифте на свой этаж. Она ступила в прихожую и на мгновение, на секунду на сердце отлегло – это был её мир, её квартира, где сейчас ничто не причиняло боли. Ещё почти на целые сутки квартира будет по-настоящему её домом, где её любили – её кошка и она сама любила себя – и куда никто не должен был ворваться.

Кошка, как всегда, тут же стала увиваться у её ног. Елена любила кормить Пашу, особенно, когда покупала для неё баночку кошачьей еды. Положив в миску корма, девушка прошла в свою комнату и включила мобильный телефон. Ничего хорошего ожидать не приходилось – в её жизни были лишь родители, пара подруг по институту и, конечно же, Дима. Так и есть, парень и теперь, за столько километров, не оставлял её в покое – прислал новое сообщение. Елена вернула телефон на стол, читать сообщение она не хотела. Дима, конечно, ей звонил и, конечно, теперь сходил с ума от того, что не мог с ней связаться, добраться до неё, убедиться, что она по-прежнему принадлежала ему.

На кухне Паша медленно, с неохотой, поедала кусочки корма, он ей не особенно нравился. Елена взяла из холодильника банку с текиловым напитком и по дороге в большую комнату захватила всё же с собой телефон. От реальности было не отвертеться. Как бы не хотелось Елене не читать сообщений, не видеться чуть ли ни с каждым человеком в её жизни, поделать было нечего и эта жизнь, эти люди были её единственной реальностью и с ними нужно было что-то делать.

Всего пару месяцев назад в жизни Елены был человек, который не причинял ей боли, но которого Елена хотела видеть, с которым хотела быть. Этот красный телефон тогда приносил ей и хорошие новости – весточку от Натальи, обычно очень короткую, чуть не зашифрованную. Их первая встреча, 27 апреля – забыть эту дату Елена не могла – настолько её потрясла, что с тех пор она жила лишь для их будущих встреч, только чтобы увидеть Наталью снова.

Ураган эмоций после первых встреч с Натальей сменился реальностью. Елена возвращалась к жизни, которой не хотела, но которой продолжала жить. Уже Первого мая, она снова была с Дмитрием. Гуляя с ним по праздничному городу, она думала лишь о Наталье. Прямо в центре города проводилась эстафета, на улице собралось много народа и у Елены заходилось сердце каждый раз, когда она принимала какую-нибудь девушку в бежевой куртке и с длинными тёмными волосами за Наталью. Елена готова была реветь от боли, от ненависти к собственному страху, который загонял её в подполье, заставлял её лгать, предавать себя и свою жизнь. Как было бы просто бросить Дмитрия прямо на площади, бежать от него и разыскать Наталью, снова увидеть её улыбку и провести этот чудесный тёплый день с ней. Как было бы просто! Но Елена этого не сделала. Тем же днём она оказалась в съёмной каморке Дмитрия и чуть не в бреду от боли провела там с ним весь день. С того Первомая прошло три месяца. Натальи в жизни Елены более не было.

Елена сидела на диване в родительской комнате. Негромко играла музыка – та, что не раздражала, а врачевала. Банка с напитком приятно тяжелела в руке, Елена чувствовала запах текилы, который растворялся в воздухе вместе с газом. На кухне в печи пеклась пицца-багет, а кассета с фильмом была уже заряжена в плейере. Оставалось прочитать сообщение от Димы и покончить с ним хотя бы на сегодня.

Экран телефона засветился, Елена вглядывалась в крошечные слова.

Почему не отвечаешь? Позвони мне. Я жду.

В воздухе витал пьянящий аромат, пицца подходила. Елена выключила телефон и улыбнулась себе – отвечать на сообщение она не собиралась. Пусть так ненадолго, лишь этим вечером, но она себя не предавала. Сейчас она не позволяла Дмитрию вторгаться в её мир.

 

error: Content is protected !!