“Параллель” – глава 8

“Мег”

Элена
Чарльстон, США, 2018 год

Элена думала, что ненавидела море, но это одиночество она ненавидела, которое там, за бесконечной водной далью будто поглощало её, съедало своим безмолвием и пустынностью. С каждым выходом в море, в океан, Элена сжималась внутри, старалась не думать, не анализировать, не чувствовать. Им с Мег нужно было продолжать двигаться вперёд, продолжать жить и слабости не было места. Слабость, страх, сомнение в себе приводили только к поражению, когда твоя жизнь принадлежала другим, когда за тебя решали, что составляет твои радости, твои нужды и твои устремления. Будь то Канада или Россия, отстоять свою жизнь, право распоряжаться ею и делать свой собственный выбор, было одинаково непросто в любой стране мира. Отличались лишь способы усмирения, давления и формирования взглядов.

У Мег, кроме Элены, был один единственный близкий человек – её подруга-француженка, которую она знала со студенческих лет. Кроме Мег, в жизни Элены теперь не было никого. Элена вспоминала свою прежнюю жизнь в России, вспоминала школу, институт, работу, дом, где она жила. Тогда она знала и ежедневно общалась со многими людьми. Эти люди, пусть не были её близкими и её жизнь, по большому счёту, их не волновала, они всё же знали Элену, были частью её мира, её страны, её дома. Теперь Элена училась жить в условиях, когда её знал и за неё волновался один единственный человек – Мег, с которой она делила свою жизнь с того самого дня, с 16 февраля 2006 года, когда бежала к ней в Киев.

Элене хотелось иметь друзей и просто знакомых, хотя бы для того, чтобы поделиться с ними её жизнью, а в основном, рассказать им о Мег, рассказать, каким невероятным человеком она была, как Элена её любила, как они познакомились, как становились ближе и как наконец впервые встретились в аэропорту “Борисполь”. Элена представляла этот разговор на кухне, за небольшим столом с цветастой клеёнкой, с простыми, но милыми чашками и посудой. Она, конечно, стала бы плакать от чувств, от воспоминаний. Но эти слёзы были бы слезами облегчения, потому что её выслушивал человек, который не гнал её за любовь к Мег, но который был за них обеих счастлив.

“Свобода не даётся просто так, без цены или последствий” – говорила Мег. И это непренадлежание, непривязанность ни к какой стране и ни к какому адресу, когда обе они, и Элена, и Мег, бежав от своего старого мира, не стали частью другого, было их ценой за свободу. А возможно, было самой свободой. Домом для Мег с Эленой был теперь целый мир.

Отправляясь с Мег в Канаду, Элена понятия не имела, какие люди, какая страна её ожидали. Для неё на протяжение целого года, когда они пересекали полпланеты, Канадой была Мег, её взгляды и ценности. А главное – её любовь к Элене, её беспрекословное, неотъемлемое для её существования словно воздух, стремление помочь, исправить, спасти. Всё это Мег делала самостоятельно, без чьей-либо помощи или совета, которые в большинстве случаев сводились к насмешкам, к попыткам отговорить, а в основном же к самому обыкновенному равнодушию. В то, что Мег была способна совершить морской переход от Турции до тихоокеанского побережья Канады, что Элена не струсит и не сдастся и что обе они будут продолжать любить друг друга несмотря ни на какие передряги, верили только они сами – Элена и Мег. И так, вдохновлённые своей любовью и уверенные лишь в самих себе, они вышли тогда из бухты Мармариса в море.

То, что бежала от своего мира, от оков, не только она сама, но также и Мег, Элена стала понимать позже, годы спустя. Розовые представления о Западе, как об утопии, стали постепенно развеиваться, пока не исчезли совсем. Утопии не было нигде не Земле, была лишь твоя жизнь и твои собственные решения, которые вели тебя в одну или в другую сторону. И Мег выбрала тогда встретиться с Эленой – пересечь на самолёте Канаду, Атлантику и Европу и оказаться на Украине. Какой Элена окажется в реальности, Мег имела лишь приблизительное представление, но обе женщины знали, словно это было предначертано, словно так уже когда-то случалось, что они должны встретиться, что эта встреча не только перевернёт их жизнь, но что с этой встречи она у них начнётся – настоящая, яркая, жизнь без лжи, без притворства, без подстраивания под других.

Элена стала изгоем и потеряла родителей и родственников сразу, как только заявила о своей любви к Мег. Семья Мег, пусть и была из Канады, развитой страны, и выдерживала мину приличия и благоволения на лицах, когда Мег с Эленой раз в два-три года появлялись на их территории и в их компании, на самом деле либо на дух Мег не переносили, либо вспоминали о её существовании лишь тогда – во время какого-нибудь званного канадского празднества.

Блуждая взглядом по армии родственников Мег Элена мгновенно поняла их к ней отношение и интерес. Интереса и отношений не было никаких. В России так не встречают даже проходимца с улицы и даже ему заглядывают в глаза, спрашивают как дела и предлагают стул. Десять с гаком лет после последнего семейного сбора никто Мег не обнял, не похлопал дружески по спине, не расспросил о жизни. То, что она рисковала жизнью на протяжение целого года, чтобы спасти любимого человека и быть с ним, что могла там, в океане, просто-напросто кануть, погибнуть, что даже сейчас, годы спустя, по-прежнему переживала психологические и финансовые последствия этого странствия, никого из них не волновало. Подобные события и поступки в состоятельных канадских кругах считались не только нежелательными, но и позорными. Об этом не говорилось, подобное не упоминалось.

У Мег в банке более не было миллионов, не было своего острова на Багамах и гигантской яхты с командой в тридцать душ и не было в мужьях какого-нибудь магната или знаменитости. То есть, её ценность как дочери и племянницы сводилась к нулю. Мег с Еленой не имели ничего общего с этими людьми и никак не вписывались в ту вечеринку, где все знали всех, но никто не помнил или что-либо знал о теперешней Мег и её русской “подруге”. То Рождество стало их первым и последним Рождеством, встреченным вместе с “семьёй”. Мег возвращалась к знакомому ей чувству вакуума. Единственное, что напоминало Мег о том, что, в принципе, на свете существовали люди, связанные с ней кровным родством, были редкие письма матери, которые та писала, чтобы утихомирить свою совесть. В письмах всё было по-прежнему, жизнь “августейшей” семьи протекала радужно – мать вместе с родственниками и друзьями прекрасно проводила время на мегаяхте какой-нибудь голливудской звезды или летела на снятом в аренду боинге на Северный полюс.

Мег теряла собственную страну по частям, по кускам. Точнее, она её не теряла, она её узнавала и теряла собственные иллюзии, воспитанные в ней тогда, годы назад, когда она была вхожа в высшие круги, где был успех, деньги, безопасность и сознательная ленивая отрешённость от реальности, что протекала внизу, среди неимущих и неудачных, тех, кто по той или иной причине не смог оказаться на вершине жизни.

Потеря дома не могла не быть для Мег опустошающей, жуткой. Элена бежала из дома, из города и квартиры, бросая, оставляя всё своё имущество позади. Мег же была вынуждена продавать, отдавать, уничтожать, всё что когда-то нажила. Дом был продан, а его содержимое – мебель, любимые Мег инструменты, которыми они с Эленой достраивали галерею и первый этаж, посуда, любимые растения – продавалось частным порядком. Исчезало абсолютно всё, комнаты пустели, Мег с Эленой спали на надувном матрасе. Как Мег это пережила, как не срывалась на вой от боли, отдавая какую-нибудь любимую вещицу или книгу за бесценок, Элена не могла понять. Мег была невероятным, уникальным человеком, Элена это знала в Киеве, в океане и знала теперь. Никто никогда в жизни Элены не делал подобного, не расставался со всем тем, что для современного человека составляло саму жизнь – дом, его обстановку, кухню с плитой наконец, а самое главное положение, видимость достатка, право быть среди других с таким же достатком. В Канаде это было немыслимо.

Мег была для Элены воительницей, жрицей Земли которая выше всех превозносила жизнь, жила каждым днём, восхищалась каждым днём, каждым закатом и рассветом, каждой птицей, живым существом и никогда не насыщалась ими. С Мег Элене никогда не было скучно, не могло быть скучно. С ней Элене хотелось делить абсолютно всё и абсолютно всё было прекрасно, если Мег была рядом. После встречи с Мег мир для Элены стал светился, мерцать, обещать удивительные дары. Никогда мир не был так хорош, никогда Элена не была так счастлива и так свободна.

– Мег, Меган. – у Элены защипало в глазах. Она вспомнила, как думала про себя это имя дома, в России, как иногда его произносила. Тогда Мег была для неё лишь словами на экране, голосом в телефонной трубке и фотографиями. Теперь Мег сидела совсем рядом, на диване в салоне их яхты, она была настоящая.

Сегодня они проводили вечер, как проводили его всегда – вместе, за ужином и за серией сериала “Дамское счастье”. Лучшего в мире и быть не могло: на столе, была пицца из их любимого магазина “Торговец Джо”, манящее янтарное пиво, а справа сидела Мег в своей пижаме, которая была так дорога Элене. В глазах снова защипало. Сколько бы лет не проходило, а Элена, продолжала льнуть к Мег за ужином, гладить её по голове, чувствовать её. Чудо, которое Элена нашла 12 лет назад, нашла в том числе и в себе, с которым жила всё это время, не кончалось. Что бы не ждало их в будущем, что бы не принёс завтрашний день, если вечер проходил вот так – с Мег и за ужином – лучшей жизни для Элены не было.

 

error: Content is protected !!