“Параллель” – глава 11

Знакомство

Елена
Иваново, Россия, 2005 год

Елена стояла тут прежде, смотрела вот так же вниз, восемь этажей под собой. Там внизу, у самого цоколя проектного института была свалена куча песка, как видно, для каких-то будущих работ. Именно туда, в этот песок, Елена однажды думала прыгнуть. Это было не желание и даже не необходимость, а скорее, размышление. Елена пыталась представить, как всё кончилось бы, бухнись она из окна лестничной клетки в эту кучу песка.

Всё исчезло бы в одно мгновение. Боли больше не было бы. Как странно, ведь она знала Наталью немногим больше месяца, видела её всего девять раз. И всё же, как же было больно тогда. И как невыносимо одиноко было Елене в этой боли. Институт был полон сотрудников. В комнате вместе с ней работали пять человек, но ни с одним из них поделиться о потере Натальи Елена не могла, как не могла поделиться этой потерей вообще ни с кем. Ни с одним человеком на Земле. Боль тогда приходилось переживать в одиночестве. И переходить в новое состояние, когда боль стихала и жизнь возвращалась на круги своя, без радости и без надежды на изменения, тоже приходилось в одиночестве. Колея была замёрзшей, сбиться с неё, пойти другим путём было невозможно.

Елена слышала, как у неё за спиной открывались и закрывались двери, по линолеуму стучали каблуки. Институт жил своей жизнью. Всем им, работникам с различными специальностями повезло – скрывать свою боль или радость им не было необходимости. Они имели право иметь личную жизнь и делиться ею с коллегами. Могли плакать или смеяться, шушукаться, секретничать. Они, “большинство”, были счастливцами, и сами того не подозревали. Не подозревали, что жизнь могла быть и другой, и не где-то в Африке, а прямо тут, у них под носом, что кто-то мог страдать и не имел права, боялся, рассказать об этой боли, признать её, выплеснуть.

Горбиться было нельзя – по лестнице могла спуститься мать и тогда выговора было не избежать. Елена встала прямее. В раскрытое перед ней окно приятно врывался воздух, обдувал, помогал отвлечься. Как-то здесь, меж этих двух рам, сотрудники обнаружили голубицу. Бедняга оказалась пойманной между двух плоскостей стекла и не могла выбраться. Её тогда выпустили. Она благополучно взмыла ввысь, улетела. Птица имела право на свободу, возвращалась к своим привычным заботам, выбирала свой путь.

Не может быть, чтобы всё было плохо. Лето ещё не кончилось, было тепло и, кто знает, что принесёт будущее. Елена вспомнила о своём телефоне, где вместе с историей звонков от Димы и его сообщениями теперь скапливались и сообщения от Незнакомки. Чем больше та писала, тем больше, кажется, Елена настораживалась и тем менее понимала кто был на другом конце и почему их общение никак не переходило от СМС текста к другим средствам связи. Они обменялись электронными адресами. Это-то было самым странным – Незнакомка прислала свой адрес, но также писала, что у неё когда-то был точно такой же адрес, которым делилась с ней Елена. Елена даже перестала отвечать Незнакомке, замолкла на несколько дней, всё пытаясь понять, что это значило, почему эта Лена выдавала адрес Елены за свой собственный. Спросить совета было не у кого.

Елена, конечно, написала на электронный адрес Незнакомки, но не получила никакого ответа. Незнакомка писала в своём сообщении, что ей никакого письма не приходило. Она сама, якобы, также написала Елене на её электронный адрес, но Елена в свою очередь ничего не получила. Сто шестьдесят знаков – длинна СМС сообщения – как и прежде, были их единственным способом общения.

Елена вздохнула – нужно было закругляться. Обеденный перерыв подходил к концу. Ещё пара минут и она спустится на один пролёт, войдёт в комнату и станет Еленой, которую все знали. Еленой – дочерью Ольги, Еленой – девушкой того приятного молодого человека, из планировки, с седьмого этажа.

Должно было быть какое-то объяснение всему этому. Никто не стал бы так упорно писать Елене, только чтобы позабавиться. Да и никакой забавы в этом не было. Что же это всё значило, кто была эта Лена и почему связалась с Еленой, что ей было нужно? Елена пыталась припомнить месиво СМС посланий, которыми они обменялись. Стоило бы записать их, разобраться в написанном, найти смысл, разгадать его. Елена знала, что незнакомку звали Леной – так по крайней мере она себя называла – что была сейчас в США, в городе под названием Чарльстон, что двенадцать лет назад эта Лена уехала из России и что номер её мобильного телефона и прежний электронный адрес в точности совпадали с номером и адресом Елены. Всё это было подозрительно. Подозрительно настолько, что, по хорошему, нужно было опомниться, вернуться на землю и перестать отвечать Незнакомке.

Но как ей не отвечать? Елена уже знала, что будет продолжать писать ей, чувствовала это в себе. Каким-то странным образом Елена чувствовала, что та женщина, за океаном, не лжёт, что лгать ей нет смысла, и что она – человек, которого Елена никогда не видела – знает её лучше всех тех, с кем Елена ежедневно общалась.

Дома, в столе Елены, в маленьком верхнем ящике, лежал конверт с новой СИМ картой – с Незнакомкой можно было связаться, можно было с ней говорить. Потому-то на душе и было тяжело, Елена просто-напросто трусила. Все её страхи, вся её неуверенность, малодушие поднимались в ней, когда она представляла, как начнётся соединение и как она будет пытаться говорить, сказать хоть что-то связное, задать хоть какой-то вопрос. Кроме того, нужно было выбрать подходящее время, найти подходящее место. Такое место, где Елену никто не услышал бы – кто знает о чём зайдёт разговор, какие слова будут произнесены.

Елена глянула на часы – без десяти час. Время вышло, нужно было идти, показаться на рабочем месте, выказать хоть какой-то энтузиазм, готовность к трудовым свершениям. Время для разговора с Незнакомкой, Елена уже выбрала – завтра вечером, в пятницу, когда родители уедут на дачу, а Дима вернётся в свой родной город. А укромным местом могло стать что угодно – улочка по дороге домой, какая-нибудь лавочка в парке или в торговом центре. Главное, ей предстоял тайный разговор, впереди что-то было, жить стоило. В такие моменты, когда Елена отваживалась искать свой собственный путь, тянулась к тем, кого выбирала сама, мир преображался и существовал, кажется, только для неё.

* * *

Элена
Чарльстон, США, 2018 год

“Это, конечно, какой-то розыгрыш. Должен быть розыгрыш.” – Елена спускалась по лестнице в прачечную “Йорктона”. Предыдущие полчаса она просидела в лазарете, двумя палубами выше, ожидая звонка. А когда ждать ей надоело, пошла бродить по коридорам, пока не добралась сюда, в прачечную.

В помещение прачечной Элена редко спускалась. Не спускалась она сюда и тогда, когда определяла границы “мешка”, потому никак не ожидала увидеть сейчас столбики сигнала на экране телефона. Как оказалось, “зона” охватывала также и прачечную. Элена теперь не знала, радоваться этому или огорчаться. Человек с которым она переписывалась все эти дни, Елена, в обещанное время ей не позвонила и Элена теперь бесцельно бродила по кораблю, пытаясь понять, что это значило, как их связь вообще была возможна.

В прачечную редко кто спускался – лестница была крутая и подъём назад немногие осиливали – но Элена всё же спряталась за рядом огромных стиральных машин. Главное, нужно было подальше держаться от последней машины, которая реагировала на движение человека, начинала вращать барабан, а спрятанный динамик воспроизводил соответствующий грохот.

Красный телефон Элены по-прежнему был подключён к сети, на экране рядом со столбиками были три буквы: “МТС”. Элена к ним уже привыкла, видела их каждый раз, когда приходила на “Йорктон” и её СМС корреспонденция с кем-то из России обескураживала её куда меньше чем раньше. Она привыкала к необъяснимому, которое теперь, столько дней спустя, становилось частью её жизни и даже обозначало кое-какие законы, которым подчинялось. У “мешка” были физические границы. Внутри “мешка” мобильный телефон находил сотового оператора – “МТС”. Мобильный телефон Элены с российской сим картой – пусть и старой – подключался к сети, отсылал и получал СМС сообщения. Это уже было что-то, это был факт, а не иллюзия или воображение. Возможно, пугаться было нечего. Возможно, этот феномен был вполне объясним, и казался подозрительным и страшным по той же причине, по которой киты и гигантские кальмары однажды принимались за чудовища.

Кто там был, по другую сторону? Кто писал Элене? Не думать об этом было невозможно. Элена разглядывала крупные жёлтые и красные кнопки на сушильных машинах. Как две сим карты с одним и тем же телефонным номером могли существовать одновременно? Кто она, эта Елена? Почему прислала тот же самый электронный адрес, что был когда-то у Элены? К необъяснимости сотовой связи, к привидевшейся квартире, добавлялась теперь эта Елена, которая явно существовала, потому что отвечала на сообщения. Существовал также и ненаглядный Дима. Двенадцать лет спустя номер телефона у него был прежний. Никак не изменился и его голос. После звонка от него Элена, конечно, не могла не протестировать связь и из двух неприятных возможностей – матери и Дмитрия – выбрала парня. На другом конце, как ни в чём не бывало, был Дима – он ответил почти мгновенно. Всё, видимо, у него было хорошо. Дела, судя по его бодрой интонации, у парня шли отлично.

Но откуда взялась эта Елена с идентичным номером телефона? Как она вписывалась во всё это странное, что происходило на корабле? Телефонный разговор с ней развеял бы сомнения и помог бы ответить на столько вопросов, но незнакомка не звонила. Она либо передумала, либо что-то её остановило. Элена вспомнила, как сама когда-то пряталась под одеялом, чтобы отослать сообщение Мег, или улавливала каждый шорох в квартире, когда писала ей электронные письма. От ухищрённости Элены, от её изобретательности тогда зависела их встреча в Киеве и её будущее. Будущее, которое она теперь жила.

Начала ныть поясница – Элена распрямилась. Возле крайней машины, той что взвыла, как только Элена её миновала, стояла стальная рама с мешком “грязной” одежды. Элена заглянула в него – “Вот, значит, как их матросов одевали”. На кипе тельняшек в мешке лежала тёмно-синяя рубаха с воротом в полоску. Когда Элена потянулась за рубахой, в кармане у неё на груди зазвонил её маленький телефон.

Элена автоматически нажала на кнопку и от волнения и неожиданности уже еле соображала кто ей должен был позвонить и стоило ли бояться этого звонка. Сердце глухо забухало в ушах, адреналин ударил в кровь – она прислушивалась к тишине в динамике.

– Алло. – раздалось наконец в трубке.

Элена молчала.

– Алло, меня слышно?

Элена похолодела – с ней разговаривала её мать.

– Лена… это вы? Извините меня, я только сейчас смогла вам дозвониться.

Нет, кажется, не мать – голос звонче, моложе.

– Да, это я… – Элена почти хрипела от волнения. – Я тут в прачечной стою… одна. Это, значит, вы – Елена? Мы с вами переписывались?

– Да, у вас мой номер. Я вторую сим карту купила, звоню вам с другого номера.

Но до чего же знакомый голос.

– Елена… Вы откуда? Мы с вами не знакомы?

– Да, ваш голос мне, как будто, знаком… Я в Иваново живу, я вам писала.

– Да, да, у нас с вами один и тот же номер телефона… Это странно… Но электронный адрес, откуда у вас мой электронный адрес? Я вам с него когда-нибудь писала?

– Вы “еленакара” имеете в виду? Это мой адрес, я его сама придумала. В нём мои имя и фамилия закодированы.

Кто бы ни была эта Елена, она сейчас врала. Элена даже похолодела внутри от такой наглости. Это она сама, Элена, придумала тот свой первый электронный адрес, году в 2005-ом, когда все заводили свои “ящики”, и это её имя и фамилия были в нём закодированы.

– Расскажите мне что-нибудь ещё о вас, Елена. Где вы учились, где живёте в Иваново.

– Закончила строительную академию, работаю в проектном институте здесь же, в Иваново. Живу на XXXXX, во Фрунзенском районе, вы, наверное, помните такой. А вы как в США оказались? Почему уехали?

– Елена…

– Да?

– Вы… Сколько вам лет?

– Двадцать шесть.

– Вы про строительную академию говорите, вы “ИГАСА” имеете в виду?

В трубке была тишина. Елена на другом конце сама стала что-то подозревать, потому не спешила с ответом.

– Да… Раньше она была институтом.

– А на ХХХХХ… Где вы живёте на ХХХХХ?

– Зачем вам это?

– Я сама на ХХХХХ жила. Там есть огромный дом, четырнадцать подъездов.

– Да, да! Я живу в этом доме, в шестом подъезде.

– Елена, тогда вы живёте в моём подъезде. Какая у вас квартира?

– Зачем вам номер моей квартиры?

– Елена, всё, что вы рассказываете о себе, совпадает со мной. Какая у вас квартира? Сто восемьдесят пятая?

– Да. Откуда вы знаете?

– Вы не можете там жить, Елена. Это я там живу… Жила… 12 лет назад. И я в “ИГАСА” училась. Может, вы ещё и архитектор?

Тишина.

– Не молчите, Елена. Мне нужно понять, вы действиельно выучились на архитектора в моём институте, живёте в моей квартире и пользуетесь моим номером телефона и моим электронным адресом или меня кто-то разыгрывает. Кто вас на это подбил, моя мать?

Тишина в трубке сменилась гудками. Та, кто называла себя “Еленой”, разорвала соединение.

 

error: Content is protected !!