Говорящая с луной, иллюстрация главы Начало  → Говорящая с луной  →  1 - Елена

Часть 1 - Говорящая с луной

1 - Елена

 

Мать шла рядом, девушка краем глаза видела её темный силуэт. Обе женщины шли этой тропой не первый раз. Все здесь было до боли знакомым: покосившиеся столетние частные дома, замерзшая грязь, брехня какой-то осоловелой от холода собаки, одинокий фонарь, служивший в этом царстве тьмы единственным источником света. Все это было дорогой домой. И все это - каждый день, изо дня в день.

А у Елены было на душе хорошо. Конечно, радоваться было особенно нечему - страна и город как были в разрухе, так и продолжали быть. Вокруг была серость провинциальной российской осени и серый же народ, и мать, как всегда, не давала проходу. Но все-таки что-то теплилось в Елене, какая-то тайная надежда. Это была надежда молодой девушки на лучшее, на какое-то чудо впереди. Что-то должно было случиться, что-то должно было измениться и скоро.

Пока, однако, на горизонте никаких перемен к лучшему не предвиделось. Утром и днем - работа и он, вечером - дорога домой и снова он. Лишь иногда, если повезет, вечер проходил без него. Все теперь, каждый день Елены, каждый её шаг были спланированы таким образом, чтобы видеться с парнем как можно реже, но в то же время ни коим образом не дать матери насторожиться, почуять, угадать неладное.

Пока мать, кажется, ни о чем не догадывалась и грезила скорой свадьбой, ведь Дмитрий был хорош собой и, что еще более важно, был галантным кавалером. Парень встречал Елену по утрам, провожал её до работы, а после работы они шли к нему домой - в старый деревянный дом, который был тут же, недалеко от их обоюдного места работы, где он снимал комнату. Оба, кажется, проявляли достаточно интереса друг к другу, чтобы потом, где-нибудь годик спустя, пожениться. А если не пожениться, то забеременеть. Так или иначе, Елена была бы пристроена и стала бы наконец женой и матерью, то есть достойной дочерью.

Но до всего этого неотвратимого оставались еще несколько месяцев свободы. Еще было время что-то предпринять, что-то придумать, как-то выкрутиться, и Елена ежедневно ломала голову как именно. Выходить замуж она не то что бы не хотела, она об этом даже и не думала бы, если бы её окружение - мать, родственники и сослуживцы – не талдычили бы ей об этом или не намекали. Елене было двадцать шесть, то есть ей было "пора". Пора было выходить замуж или хотя бы обзавестись постоянным кавалером. В школьные годы проведение и она сама уберегли Елену от всяческих контактов с парнями, но теперь, когда подступила зрелая юность, увернуться от своей обязанности встречаться хоть с кем-то ей было уже не возможно. Все сроки вышли. Мать и родственники устали ждать и никакие отмашки и объяснения больше не работали.

Дмитрий официально стал ухажёром Елены весной, тогда у них на работе отмечали Восьмое марта. Именно тот день девушка считала началом того, что для стороннего наблюдателя было "романом". Парень пригласил её на танец, был делано романтичен и внимателен и после этого вечера стал встречаться с Еленой чуть не каждый день. Дмитрий был просто "сотворен" для Елены - он был высок, также как и она, был на три года её старше, был вежлив и обходителен, с приятными чертами лица и, что немаловажно, работал в той же компании, где работала Елена. Все сходилось, эти двое были созданы друг для друга. Так, по крайней мере, решили родители Елены и все, кто наблюдал эти романтические проводы и встречи.

Споткнувшись о мерзлую кочку, Елена ухватила мать за рукав. Она даже вспотела под курткой от неожиданности. Вот она, реальность - холодный осенний вечер, тьма кромешная, какая-то страшная улица и еще эти бесконечные размышления, беспочвенные надежды на чудо.

"Ничего, как-нибудь выкрутимся." - подумала девушка, а матери сказала: "По телевизору ничего сегодня интересного нет?"

* * *

В квартире проживали трое: родители Елены и она сама. Едва открыв женщинам дверь, отец бросился на кухню, где теперь проводил чуть не все время. Елена знала наизусть этот спектакль - весь день отец сидел дома, практически ничем не занимаясь, а когда вечером с работы возвращались жена и дочь, он метался по квартире, претворяясь, будто у него масса незавершенных дел. Сразу после развала Союза отца сократили в организации, которой он отдал много лет, с тех пор он работал дома, выполняя небольшие заказы прямо здесь, в квартире, за раскладным столом.

Елена сняла куртку и присела на тумбу стащить неказистые сапоги. Сапоги были удобными и потому "неженственными", но мать все же позволяла ей их носить. Весной, летом и осенью, однако, девушка вынуждена была ковылять по местным буеракам и шлепать по грязи в сапогах и туфлях на каблуке.

Поужинав, Елена оставила родителей на кухне - она знала, что еще час-полтора они за рюмочкой будут обсуждать новости и общих знакомых - и исчезла в своей комнате. Наконец одна, наконец никем не видимая. На кухне бубнил телевизор, родители негромко разговаривали, иногда посмеивались.

Елена села за компьютер. Сейчас она могла зайти в Интернет и связаться с людьми, которых прятала от родителей, не опасаясь быть застуканной. В такие моменты у неё бешено колотилось сердце и уши так навострялись на малейший звук, что ей казалось, будто она может ими шевелить словно кошка.

Елена переписывалась с несколькими женщинами из своего города, Иваново. Однако разговоры никуда не вели и никаких встреч, а тем более отношений, не намечалось. Даже здесь, в единственном месте, где Елена могла быть самой собой - в кибернетическом пространстве - какая-то смертная тоска и безысходность довлели над людьми. Ничего особенного не случалось, переписка в массе своей была вялая и в конце концов сходила на нет. И все же, для Елены это общение было началом - началом самостановления и самопризнания.

Была у Елены среди её знакомых по сайту одна интересная личность. Это была женщина из Канады, которой, согласно её данным в анкете, было тридцать шесть лет. Елена поначалу даже забыла думать про неё. Однако канадка ответила довольно длинным письмом, что означало наличие интереса если не к самой Елене, то, по крайней мере, как размышляла девушка, к России.

Канадка забавно писала по-русски. Она плохо знала язык и, судя по всему, переводила письма на русский с помощью программы-переводчика. Елена про себя ухохатывалась, перечитывая сочинения своей канадской подруги. На самом же деле, письма были сногсшибательными. Они были остроумными, полными энергии и юмора и какими-то до боли жизненными и искренними. Такой откровенности Елена доселе не видывала. Кроме того, канадка, кажется, действительно интересовалась Еленой и расспрашивала девушку о её родном городе, о её вкусах и о жизни вообще.

Елена не допускала и мысли, что между ней и канадкой может что-то возникнуть. Каким образом? С какой стати? Эта невероятная женщина была там, в Канаде, за океаном, а Елена – здесь, в самой глубинке провинциальной России. Что у них может быть общего? Нет, этого быть не могло. Все же Елена, сама не зная почему, еще раз пробежалась по странице канадки.

Внизу, где желающие отвечали на вопрос о своей сексуальной ориентации, Елена увидела это страшное слово. Канадка называла себя "лесбиянкой". У девушки замерло сердце - до этого момента она понятия не имела, что кто-то из женщин смел определять себя этим запретным термином. Сама Елена никогда этого слова не произносила вслух и даже боялась делать это про себя. А тут на тебе – оно, это слово, черным по белому. Елена долго смотрела на экран, пока звуки на кухне не спугнули её и не заставили закрыть окно обозревателя.

Последний раз канадка написала Елене несколько месяцев назад, тогда еще было тепло, было лето, была надежда. Сейчас все смерзлось, окоченело.

Родители стали перекочевывать в большую комнату. Отец расположился в кресле, потом перетек на диван. Мать еще походила по квартире и наконец тоже направилась смотреть телевизор.

- Ты все за компьютером! Не надоело еще? - она подошла к Елене.

- Я сейчас приду.

- Ну я жду.

Мать вышла из комнаты.

Смотреть телевизор Елена так и не пришла – мать навряд ли вспомнит или заострит на этом внимание завтра утром. Да и смотреть там было нечего.

Девушка выключила свет и подошла к окну. В этом постсоветском пространстве, среди панельных и кирпичных махин, луна была единственным красивым элементом. И еще снег, что запорошил двор и невысокие деревца, стоявшие вдоль проезда. Снег всегда казался Елене романтичным, особенно в такие моменты одиночества, и она, глядя на подсвеченные лунным светом облака, опять предавалась мечтаниям.

Елена забралась в кровать и еще долго смотрела на кружевную тень на потолке, которую отбрасывал освещенный фонарем тюль. Она знала то будущее, ту дорогу, которую ей нужно было выбрать. Точнее, на которую её подталкивали. Она видела себя замужем и с детьми. Но, боже, как же трудно продать себя, выменять свое счастье на счастье твоих надзирателей, пусть даже они - твои родственники, семья, страна. Был тоннель, но света в конце его, как ни крути, не было видно.

Елена сомкнула глаза - завтра наступит еще один день.

 

  

2016 © Елена Иванова

Все права защищены. Частичное цитирование возможно при упоминании имени автора (Елена Иванова) и наличии гиперссылки на сайт www.elenameg.com.